В конце девяностых работал я санитаром в древней больнице белорусского райцентра.

Работа не слишком тяжёлая, но малооплачиваемая, поэтому коллеги мои в основном отличались сложными судьбами. Кто-то отсидел лет пять за воровство, кто-то «скатился» в санитары из-за пьянства. Были студенты, вроде меня.

И был Виталик.

С Виталиком дежурить – одно удовольствие. В начале месяца я внимательно изучал график дежурств и упрашивал старшую медсестру по возможности ставить меня с Виталиком почаще.

На что начальство мне отвечало:

- Вот, поставлю я вас, «студентов» вместе. Тогда мне придётся Игоря с Вованом, бывших зеков вместе ставить. А они тогда забухают на пару. Или кто-нибудь из них напьётся и на работу не выйдет. И не проси. Не больше двух дежурств вам поставлю.

И это хорошо.

Приходишь вечером на сутки, а Виталик уже на месте. Он днём работал на местном пивзаводе и принёс со смены бидончик ещё теплого пива. Сядем в чуланчике, выпьем по стаканчику для настроения, поговорим по душам, пока пациентов нет.

Виталик расскажет что-нибудь про армию, из которой всего год назад дембельнулся, про девушку, которую в минувшие выходные увёл с дискотеки, про батю своего, который работал где-то на Колыме или на Чукотке.

А тут скрипит тормозами скорая, надо идти тащить лежачего больного.

- Что-то от вас, товарищи, попахивает, - морщится фельдшер скорой, злая тётка Анна Михайловна.

Терпеть её не могу. Вечно цепляется по мелочам, вечно у неё претензии.

- Михайловна, - расплывается в улыбке Виталик.- Мы ж по чуть-чуть. Вечер же, хорошо, тепло.

- Ну, если по чуть-чуть, - внезапно смягчается злая тётка. – Тогда ладно. Осторожнее несите, охламоны.

Несём в приёмное тихую бабульку, которая весит килограмм сто пятьдесят. Бабулька помирает от всех известных современной медицине болезней, но к сентябрю ей непременно надо выписаться.

Потому что картошку пора копать.

Передаём пациентку в надёжные руки медсестёр терапии. Выходим во двор покурить. Хорошо.

Над сонным городом тишина, на ночном небе – звёзды. За стеной больницы белеют стены старинного храма. Умиротворение какое-то. Виталик устраивается на неудобной деревянной скамейке, я – рядом.

Молчим.

Вдруг через забор перемахивают две тени и подходят к нам. Местная шпана из частного сектора. Я внутренне напрягаюсь. С месяц назад бывший зек Игорь подрался прямо во дворе больницы с парочкой вот таких. Не сошлись в чём-то по понятиям.

- Э, братва, закурить есть? – стандартно звучит из темноты.

- Конечно, - Виталик широким жестом выуживает из кармана пачку. – Садитесь, пацаны, покурим.

И сдвигается к краю скамейки. Обезоруженные его гостеприимством гопники берут по сигарете, садятся. Минут пять курят, перебрасываясь неловкими фразами.

- Ты с какого района? – не выбивается из привычного сценария один из них.

- Да вот из этого же, - хмыкает Виталик. – На Ленина живу.

- А-а, свой, - расслабляются гопники. – А Вадьку Косого знаешь?

- Ну-у, - лениво отмахивается Виталик. – В школе вместе учились.

- С Косым? – не верят гопники.

- Точно. Он у меня ещё списывал постоянно. Не видал его что-то давно. Посадили?

- Не-е. На север подался, - оживляются гопники.

Минут пять обсуждают судьбу неизвестного мне Вадьки Косого. Виталик что-то рассказывает, шутит.

Гопники рогочут. Расстаются почти друзьями.

- Ты точно этого Косого знаешь? – чуть погодя спрашиваю я.

- Да в первый раз слышу, - безмятежно отзывается Виталик. – У нас в школе этих Косых человек десять было. Разве всех запомнишь.

Опять сидим. Летней ночью тепло, тихо. Привезут двух-трёх лежачих, затащим в экстренную операционную какого-то ДТП-шника, ближе к полуночи подтянутся с дискотек ножевые ранения и побои. Но в основном – тихо. И спокойно.

С Виталиком всегда как-то спокойно.

Под утро допиваем пиво.

Мимо проходит милицейский патруль. Останавливаются, чтобы придраться за распитие в общественном месте.

Через пятнадцать минут сидят рядом, что-то рассказывают про мужика, зарубившего жену топором, про драку в цыганском районе, на которую созвали полдесятка патрулей.

Виталик просит у старшего наручники. Тот отдаёт. Виталик защёлкивает наручники у себя на запястьях. Я бегу в санитарскую. Недавно мне на день рождения подарили новую китайскую мыльницу. Фоткаю всё подряд. Фоткаю и Виталика в наручниках, на фоне одного из патрульных.

Уже светает.

Патрульные отбирают у Виталика наручники, уходят.

В девять начинается обычный приём.

Выстраивается очередь из плановых больных. Нам делать нечего. Играем в карты.

Потом Виталик исчезает минут на пять и появляется с двумя большими деревянными колонками и магнитофоном. Вытаскивает это добро во двор больницы, протягивает через окно шнур от розетки в приёмном. Врубает музыку.

Сидит на скамейке, балдеет.

На балконы высыпают пациенты из палат. Смотрят на Виталика, улыбаются. А тот раскинулся на всю скамейку и в такт музыке покачивает ногой. На лице – блаженная улыбка.

Через полчаса из приёмного выходит пожилая санитарка Валя.

- Вы тут совсем офигели? Главврач из кабинета звонит – говорит, что за дискотеку устроили.

- Валюха! – радуется Виталик.

Сгребает Валю за плечи, силой усаживает рядом с собой.

- Что тебе включить? У меня тут кассет много.

И уже через пять минут грозный главрач забыт и Виталик с Валей ищут по больнице последние хиты Льва Лещенко. На главного Виталику, собственно, плевать с высокой колокольни.

По сравнению с выходками остальных санитаров его музыка – это так, цветочки. Не бухает на рабочем месте, как Игорь – и ладно.

К обеду скорая привозит сварливого деда. Дед сидит в кресле на колёсиках и бранится на всё отделение:

- Сволочи! Козлы!

Врачи не реагируют.

- Сволочи! Козлы! – повторяет старик.

В ответ – тишина.

- Сволочи! Козлы!

- Дед, ты бы разнообразил, - появляется рядом с ним Виталик.

- Чавоо?

- Говорю – скучно кричишь. Сволочи, да козлы. Никакого разнообразия.

- А чавооо?

- Давай ещё – подонки!

Дед ухмыляется беззубым ртом. Точно малолетний хулиган.

- Ну, давай, - подначивает Виталик.

- Подонки! – неуверенно орёт старик.

- Отлично, - хвалит его Виталик. – А теперь давай сам.

- Мудаки! – предлагает дед.

- Это слишком, - качает головой Виталик.

- Фашисты! – ходит с козырей старик. И поглядывает на Виталика.

- Уже лучше. Давай ещё – коновалы.

- Коновалы! – послушно орёт дед.

- Алкоголики ещё.

- Алкоголики! – расцветает дед.

- Ну хватит, - к парочке подходит зав хирургии. – Виталий, прекращайте учить пациента плохому. Сейчас поднимите его в отделение.

- Покатили! – радостно вопит Виталик. Хватает кресло с дедом и устраивает гонки по коридору. Дед вопит в голос с санитаром, вспоминая все новые слова.

Вечером с какого-то колхоза привозят девушку без сознания. Грузили сено, она не удержалась и соскользнула вниз, на бетонный пол сеновала. Травма черепа, шейного отдела позвоночника.

Осторожно затаскиваем её на носилках в реанимацию, растерянно стоим в коридоре, ожидая команды врачей. Сквозь полуоткрытую дверь видна перебинтованная голова с проступившими кровавыми пятнами, восковая бледность лица и большая полная грудь, приподнятая сползшей простынёй.

Над девушкой колдуют реаниматологи, травматологи и зав неврологии. Пищат приборы, вполголоса переговариваются люди в белых халатах. Из палаты выходит медсестра Марина Михайловна.

- Ну чего пялитесь?

- Принесли вот, - пожимает плечами Виталик.

- Идите отсюда, - ворчит медсестра.

- Сами потом позовёте, когда нести надо будет.

- Идите, мы тут сами как-нибудь.

- Жить будет?

- Да чёрт его знает. Приложилась сильно. Ещё пока довезли – гематома поползла, мозг сдавила. Может и лучше будет, если помрёт.

- Жалко. Красивая.

- Идите уже. Краси-и-ивая. Как будто некрасивых не жалко.

Мы и пошли.

Темнеет.

На смену нам приходит бывший зек Вован. Худющий от того, что постоянно сдаёт кровь, а на вырученные деньги бухает. Весь в каких-то татуировках, каждая что-то значит.

В напарники к Вовану из темноты крадётся второй санитар Аркашка – шельмоватый мужичок, подторговывающий в больнице консервами и шоколадками.

- Ну, давай напоследок.

Виталик нашаривает в кармане опустевшую пачку сигарет, достаёт последнюю. Курим одну на двоих.

- Хороший был день, - вздыхаю я.

- Точно, - кивает Виталик.

Ему сейчас в ночную смену, на пивзавод. А мне – домой, отсыпаться.

- Я говорил со старшей, - опять вздыхаю я. – Не хочет нас вдвоём ставить. Типа тогда Игоря с Вованом придётся тоже вместе.

- А-а, - отмахивается Виталик. – Я договорился. До конца месяца у нас ещё трое суток вместе. Посидим.

Он крепко пожимает мне руку и уходит вниз по улице. Я спешу на остановку автобуса.

Этим летом я поступил в медицинский, уехал из города в столицу и не видел больше Виталика.

А жаль.

Автор: ©Павел Гушинец
0
Смотрите также
А что там на главной? )))
Прокомментировать
Отправить (необходима регистрация)
Комментарии (0)
Copyright © 2019 XA-XA.su. Все права защищены!